«МОЕМУ УЧИТЕЛЮ АЛЕКСЕЮ МОИСЕЕВИЧУ ФЕДОРОВСКОМУ» (к 80-летию Училища)

Я поступила в музыкально-педагогическое училище в 1992 году, в конце перестройки. Именно тогда училище стали именовать колледжем, в учебный план были введены такие невиданные ранее предметы, как мировая художественная культура, театральное мастерство и хореография. С нами, при необходимости, был готов общаться индивидуальный психолог – фигура экзотическая для ранней постсоветской действительности! Мы еще покупали виниловые пластинки, но их уже теснили аудио кассеты, на которые в фонотеке училища нам записывали музыкальные сочинения. Мы еще бегали покупать ноты в магазин «Рапсодия» на Большой Конюшенной улице, но уже некоторым из нас родители на работе делали ксерокопии музыкальных пьес. Интернета, правда, еще никто не придумал – и, чтобы сочинить реферат по музыкальной литературе или истории, мы записывались в РНБ, где осваивали азы работы с каталогами, бланками заявок на литературу и книгами. Билеты на филармонические концерты мы покупали в кассах Большого и Малого залов, за исключением одного года (кажется, 1993 или 1994), когда на втором этаже, у училищной лестницы, их продавала пожилая интеллигентная женщина, красиво раскладывавшая афиши на широком подоконнике.
Училище было для нас вторым домом. Шестидневная учебная неделя, обилие общих дел и занятий, атмосфера творческого взаимодействия и взаимодоверия между учениками и преподавателями, сохранившаяся в учебном заведении и сегодня, помогали нам взрослеть и набираться профессионализма в уникальной – теплой, дружественной среде.
На втором этаже училища располагались классы моего учителя по фортепиано Алексея Моисеевича Федоровского и преподавателя дирижирования Ларисы Павловны Зиновьевой. К ним на протяжении четырех лет обучения я приходила особенно часто и с особенной радостью! Высочайший профессионализм этих людей, любовь к ученикам, невероятное терпение, с которым они работали, шаг за шагом обучая, поддерживая, взращивая студентов, заслуживают глубокого уважения и благодарности.
Талантливый музыкант, великолепный пианист, остроумный собеседник, Алексей Моисеевич вызывал у меня, шестнадцатилетней девушки, особое восхищение! Галантный джентльмен, он всегда приходил в училище в костюме и галстуке, элегантный, подтянутый. Уроки фортепиано проходили в 220 классе, где стояли два рояля: за одним музицировал Алексей Моисеевич, а за другим играли мы, его студенты. Конечно, образ преподавателя-виртуоза, который с легкостью мог воспроизвести любой «неисполнимый» пассаж из программы учеников, воодушевлял и настраивал на рабочий лад. Требовательный к точному прочтению нотного текста, пониманию музыкальной стилистики, видению тонких фактурных и штриховых нюансов изучаемых произведений, Алексей Моисеевич, в то же время, давал мне тот необходимый «люфт свободы» для самовыражения, благодаря которому я рано научилась работать самостоятельно. Я не помню, чтобы Алексей Моисеевич когда-то повышал голос, но говорил он всегда так, что его внимательно слушали. Человек с изысканными манерами, яркой образной речью, Алексей Моисеевич не только обучал меня собственно игре на инструменте, он сообщал массу интересных сведений о композиторах и их творческих открытиях, рассказывал анекдоты из собственной концертной практики, помогал свободно вести себя на сцене, развивал артистизм и исполнительскую выдержку. Наверное, именно он оказал на меня решающее влияние при выборе будущей специальности.
В Большом концертном зале училища Алексей Моисеевич выступал редко. Однако однажды вместе с коллегой Ю. Федоровой он исполнил «Рапсодию на тему Н. Паганини» С. Рахманинова (переложение для двух роялей), да так, что зал долго ревел от восторга!
Почти ежедневно я приезжала в училище к 8 утра, за 1,5 часа до начала первого урока, чтобы оттачивать исполнительское мастерство. Дома я занималась за фортепиано до 23 часов, после чего готовила другие уроки. Таким образом, мне удавалось уделять любимому предмету не меньше 4-5 часов в день, а в воскресенье – гораздо больше.
При выборе фортепианной программы Алексей Моисеевич всегда прислушивался к пожеланиям учеников, и я, как и положено в училищном возрасте, отдавала должное виртуозным сочинениям Ф. Шопена, Ф. Листа и С. Рахманинова. Помню, что всегда хотелось играть то, что посложнее, да поизвестнее! Энтузиазм и увлеченность творили чудеса. Каким образом я умудрялась выучивать пятиголосные фуги И. С. Баха, этюды и баллады Ф. Шопена при шестидневной учебной нагрузке – ума не приложу! Конечно, не все фортепианные сочинения удавалось доводились до вершин исполнительского мастерства, однако два Трансцендентных этюда Ф. Листа и Вторая соната Ф. Шопена вошли в выпускную программу, с которой в 1996 году я поступила в Санкт-Петербургскую консерваторию им. Н. А. Римского-Корсакова. Профессор Василий Алексеевич Калмыков, любимый училищный и консерваторский педагог Алексея Моисеевича, принял меня в свой класс и продолжил пианистическое воспитание.
В 2001 году я вернулась в училище в качестве преподавателя фортепиано. Сегодня студенты ежеурочно помогают прочувствовать и осознать, как много труда училищные педагоги вложили в мое становление, какой широкий спектр возможностей они открыли передо мною!.. Так же стремлюсь теперь работать и я – благодарение судьбе, мне есть на кого равняться. Низкий поклон и многая лета моим Учителям!
преподаватель фортепианного отдела

Нина Рубеновна Мелик-Давтян

8zsrpuaefes

orcofl0y_3i